ЮЛИЯ БЕЛОМЛИНСКАЯ

ПЕНИЕ ПТИЦ В ПОЛОЖЕНИИ ЛЕЖА.

Издательство астрель-СПБ

 Москва Петербург 2004

Серия «Неформат» под редакцией в. курицына.

 

Ирина Дудина  на первый взгляд – совсем не нацбестовский персонаж.

Ее трудно вписать в галерею духовных уродов, которую ежегодно являют нам нацбестовские шорт-листы. Фашисты, садо-мазохисты, алкоголики, нарокамны, антисемиты и еврейские мстители, всевозможные виды Человеков Из Подполья, чудовищная мистерия в стиле «панк-рок» – вот суть Нацбеста.

Помимо всего прочего Нацбест – это еще и очень мужское место. Если уж  и проскакивает    какая никакая Ева – то это должна быть сильно Грязная Ева, монолог Кровоточащей Вагины и души из которой непременно черти высовывают рожки. Иная женщина Нацбесту неинтересна.

И вот Ирина Дудина – рыжий клоун, лохматый подсолнух – вечно повернутый улыбающейся физиономией к солнцу.

Аннотацию на  книгу:

 Счастливая женщина-мать, рассказывает нам о двух чудных малютках. Детские разговоры, дача, бабушка… Автор невероятно тонко чувствует природу. Описание  птиц, цветов, кошечек и собачек, смены времен года – все это изумительно удается автору, наделеееному не уныло тургеневским «бежинлуговским», а глубоко современным, чисто японским даром увидеть и описать простой мир детей, цветов и животных…

Аннотация на книгу:

Русская ипостась феллиниевской Кабирии-Джельсомины, Городская Сумасшедшая, пьяница и  гулена кочует по москво-питерским богемным джунглям,  погружаясь в различные пьяные безобразия, утопая и счастливо выныривая. Автор, член художественного объединения «ОсумаБез» открывает нам светлый мир групповух, садо-мазохистстких клубов, подпольных религиозных сект и прочих безобразий…

 

Удивительно то, что  это аннотации на одну и ту же книгу.

Ирина Дудина – уникум, сочетающий в себе несочетаемое. Если каждый из современных писателей пусть даже и в совершенстве владеет каким то одним инструментом – кто бьет в барабан,  кто рыдает на скрипочке, но каждый играет на одном инструменте одну мелодию, то уникальная Дудина,  Человек-Оркестр виртуозно владеющей целым набором инструментов. Она создает полифонию.

В ее арсенале есть и нацбестовские мелодии, поэтому я осмелилась предложить ее вам. Хотя конечно скоморошья дудка Дудиной – это архангельская золотая труба. Ангелы, а не черти ведут по жизни Дудину и выглядывают из всех отверстий ее души и тела.

В Нацбесте любят и почитают ту, Мачехину Дочку, у которой изо рта в сыпятся лягушки, которая любую розу превратит в дерьмо.

Дудина – классическая Золушка, Родная Дочь -  в лохмотьях,  в саже, но сколько не закидывай ее лягушками - изо рта все сыпятся  …. ну не розы конечно, что-нибудь попроще, чисто российский  вариант:  васильки и ромашки.

ЮЛИЯ БЕЛОМЛИНСКАЯ

ТРОЕ В ЛОДКЕ, НЕ СЧИТАЯ НЕВСКОГО ПРОСПЕКТА.

 

     За последние полтора года у троих активных созидателей нашего журнала вышли книги.

Ирина Дудина выпустила в серии «Неформат» придуманной Вячесловом Курицыным для издательства «Астрель» свою автобиографическую прозу «Пение птиц в положении лежа».

 Затем у нашего главного редактора Михаила Болотовского вышла в «Лимбуспресс» автобиографическая проза « Игорная проповедь».

А вот совсем в издательстве «Ретро» вышло второе издание моей автобиографической прозы «Бедная девушка или яблоко, курица, Пушкин».

 

Книга Ирины Дудиной, по ее собственному утверждению, навеяна старинной японской прозой «Записки у изголовья». Это дневник-мемуары фрейлины Сэй Сёнагон, живущей при дворе японского императора в средние века.

Дудина утверждает, что попыталась создавать некий современный русский аналог  «Записок у изголовья».

Вообще то в жизни  Ирины Дудиной мало точек соприкосновения с жизнью средневековой японской фрейлины. Жизнь Дудиной протекает далеко от дворца японского императора.

Да к резиденции русских царей тоже не близко.

Ирина с двумя сыновьями и  котом Кузей живет в Купчино.

Тем не менее, ее дневник-мемуары почему то показался мне более захватывающим чтением, нежели проза вдохновивший ее Сэй Сёнагон.

Ирина Дудина – лохматый подсолнух, вечно повернутый улыбающейся физиономией к солнцу, рассказывает о своей жизни,  в которой присутствуют детские разговоры, дачные неурядицы, собаки и кошки, восходы и закаты, зима и осень…

Дудина   невероятно тонко чувствует природу.

Вот в этом ее единственная точка схода с японской предшественницей.

Описание  птиц, цветов, животных, смены времен года – все это  изумительно удается Дудиной, наделенной глубоко современным, чисто японским даром  словесного пейзажа и натюрморта.

Но при этом Дудина, не только мать, увлеченная воспитанием детишек, но и яркий персонаж  питерской богемы – художница, поэтесса, журналистка.

И на страницах все той же книги, в рамках все той же автобиографической прозы, мы видим и совершенно иную ипостась Дудиной.

Перемещаясь, в качестве репортера, с выставки на выставку, с концерта на концерт, Ирина  кочует по москво-питерским богемным джунглям,  погружаясь в различные, почти булгаковские фантасмагории, утопая и счастливо выныривая.

Она открывает нам светлый мир бардаков, садо-мазохистстких клубов, подпольных религиозных сект и прочих безобразий…

Удивительно то, обе ее ипостаси, столь разные, так хорошо уживаются, так легко и плавно перетекают одна в другую – на страницах ее книги.

Дудина – уникум, сочетающий в себе несочетаемое.

Если каждый из современных писателей, владеет каким то одним инструментом – кто бьет в барабан,  кто рыдает на скрипочке, то уникальная Дудина -  Человек-Оркестр, виртуозно владеющей целым набором инструментов, умудряется создавать настоящую литературную полифонию…

 

Книга Михаила Болотовского – это исповедь молодого и успешного журналиста подсевшего на игру в рулетку.

 

…Хороший питерский мальчик Мишенька живет  в большой квартире с мамой, папой, бабушкой и собакой. Работает за 150 долларов в месяц  редактором маленькой детской газеты. Собирается писать диссертацию…

И вдруг оказывается Главредом роскошного гламурного журнала.

Получив первую зарплату,  Мишенька отправляется отметить радостное событие с сотрудниками и впервые в жизни попадает в казино…

За десять последующих лет этот славный молодой человек проиграл 250 тысяч.

Вообщем скромно – проигрывал ровно по одной зарплате в месяц.

Ездил играть по всему миру.

Поглядел на лучшие игорные заведения Европы, Америки, Азии, Африки…

Эта, глубоко искренняя книжка, расскажет вам всю правду о нелегкой жизни игрока, о Сциллах и Харибдах, подстерегающих несчастного, увлеченного таким вообще то невинным желанием – заработать мильен в поединке с Фортуной.

Книга Болотовского открывает читателю историю рулетки, она полна историями про рулетку, она знакомит нас с героями рулетки – старинными, такими как Казанова, Федор Михайлович Достоевский,  или Толстой Американец - и современными,  такими как Артем Тарасов,  знаменитый ювелир  Андрей Аананов,  или бизнесмен-художник Никас Сафронов.

Но рулеткой отнюдь не исчерпывается содержание книги.

Рулетка это некий стержень –  сквозной сюжет, на который, как бусы нанизаны разного рода истории, интервью и эссе – то есть, плоды непосредственно журналистской деятельности автора.

На страницах книги мы находим  режиссера Романа Виктюка, цыганского короля Артура, историю оперной клаки, разговоры с легендарным шпионом Олегом Гордиевским, рассказ о Шаолиньском монастыре, воспоминание о дорогом публичном доме «Цыплячье ранчо», одиноко стоящем в пустыне под Лас Вегасом…

В результате,  эта книга может понравиться  не только игрокам и сочувствующим, но и людям,  круг интересов которых от рулетки весьма далек.

Я вот, например, именно такой человек – абсолютно не азартный, и в жизни своей, не то что ни разу не сыгравший в рулетку, но даже ни разу не купивший лотерейного билета.

И для меня самыми интересными страницами книги оказались как раз рассказы не автора – игрока, весьма незадачливого и неудачливого, но автора журналиста – на мой взгляд, совершенно состоявшегося...

 

Третья книга, о которой я хочу сегодня сказать – моя собственная. 

«Бедная девушка» это тоже автобиографическая проза,  повествующая о приключениях непутевой матери-одиночки, заброшенной в тяжелые девяностые в Джунгли Большого Нью-Йорка. Героиня пытается выжить в этих джунглях, при этом найти любовь, не потерять себя и вырастить «правильным человеком» дочь. Все это, после ряда трагикомических перипетий ей вполне удается. В конце повествования героиня возвращается домой, в Питер.

Питер – место действия и повести «Любовь втроем»,  включенной в новое издание книги.

Ее герои,  двое друзей – поэт и скульптор  - современные Иванушки-Дурачки. 

Это  рассказ о поколении, чья юность пришлась на  так называемое Безвременье, брежневскую Страну Чудес, в которой уже все можно, но еще бесплатно.

В те времена даже совсем небогатый человек мог запросто завести себе две жены.  История такого человека как раз и лежит в основе повести.

 

Мне захотелось объединить три этих книги в одном  тексте, потому что очевидны некие точки схода, стилевые и мировоззренческие совпадения, которые собственно и объединили нас в лодке, называемой "Петербург на Невском" и позволяют нам дружно грести и плыть, не сбиваясь с курса.

Стиль, в котором мы работаем, наверное, можно обозначить как Новые Искренние.

 

Новые Искренние это всегда душевно заплутавшие и телесно слабые бедолаги, в непринужденной манере описывающие свои безобразные похождения.

Отцом-основателем этого стиля по праву можно назвать Чарльза Буковски.

В русской словесности вершины  жанра, конечно же, достиг Вечно Молодой Негодяй Подросток Савенко. Он же,  убеленный седым ежиком Камрад Лимонов.

Однако  Лимонов – патологически серьезен.

Он ни на минуту не забывает то, блоковское: «Мы – дети страшных лет России».

Но, похоже, страшные лета России, наконец, кончились. 

И  мы - Новейшие Искренние, вышли все же не из лимоновской шинели, а из драного ватничка Венички.

«Москва- Петушки» – наша литературная мамаша, «Сатирикон» Аркадия Аверченко – наш отец, а великолепная Теффи – муза наших странствий.

 

Я специально взялась сама за писание этой статьи. Потому что будь она написана неким посторонним критиком, она осталась бы только статьею, но то, что я правомочна употреблять слово «мы», превращает ее в некий литературный манифест.

 

Мы – внуки страшных лет России.

Мы – пишем смешно.

Жанр, в котором мы,  все трое работаем, наверное, можно обозначить как «трагикомедия» или «смех сквозь слезы».

Если создать из нас литературная  группу –  это, безусловно, будет

«Весь вечер на арене - Группа клоунов!»

Мы  скоморохи-проповедники.

Искренне умеющие смеяться. В первую очередь - над собою.

И вообще смеяться.

Наверное, все-таки от радости.

От радости, что сумели превозмочь собственные пороки.

И что реалистический кошмар российской истории, наконец сменился комическим ужастиком.