Анонс выставки «Петербург Владимира Анферова»

10 июля- 10 сентября. Музей творческого объединения «Митьки». Улица Марата, 36/38, кв.20

Фотограф Анферов Владимир Александрович ушел из жизни первого июня 2011 года. Он родился 1953 году в Москве в семье учителей. Фотографией увлекался еще его прадед. Профессиональным фотографом был его дядя, В. С Прийменко, который привил Владимиру любовь к фотоискусству, и в соавторстве с которым он снял свои первые альбомы.

Санкт-Петербург зачастую представляется в образе открыточного дворцового ансамбля, но поэтические натуры всегда связывали город с его непарадной красотой. Таким был Владимир Анферов и его друг Борис Смелов, легенда петербургской неофициальной фотографии.

В  его работах есть особенная, присущая только ему, восторженность, легкость и лиричность. Также Владимир был ценителем состояния «черно-белого» Петербурга – с его контрастом торжественных дворцов и дворов-колодцев.

Владимир Анферов при жизни так и не успел сделать свою персональную выставку, но он участвовал во многих коллективных экспозициях со своим друзьями фотографами. Андеграундные художники вообще очень ценили дружбу. Действительно, повстречать в советскую эпоху человека, наделенного умением «видеть» было ни с чем несравнимым богатством, поэтому такая дружба обычно оставалась на долгие годы.

С Борисом Смеловым Владимир Анферов встретился в комбинате декоративно-прикладного искусства, где они вместе работали. Именно Борис познакомил Владимира с творчеством великих фотографов Й. Судека и А. Картье-Брессона, которые изменили его подход к фотографии. С этого момента они стали часто бродить по городу в поисках удачных мест для фотосъемки. Но главным в этом поиске была не фиксация натуры, а стремление уловить особую поэзию города, доступную только в ранний туманный час или в солнечный морозный полдень. Забравшись на крышу, ловили объективом первый выпавший снег на набережной канала, затем спасались от промозглой сырости горячительными напитками, а потом сутками «пропадали» в мастерских печатая отснятое. Владимир называл это «творческим запоем», и всячески оберегал своего товарища Бориса, чтобы в таком состоянии он не попал в настоящий вытрезвитель. Нужно заметить, что из отделения милиции Борис иногда выходил без дорогой фотоаппаратуры. Володя всегда был готов подставить другу плечо, и не раз подменял Смелова на работе в комбинате. Особые места удачных ракурсов, так называемые «точки», фотографы всегда ревностно оберегали, снимали только в одиночестве, и лишь иногда допускали друзей к этой творческой тайне. В архивах В. Анферова, например, сохранились негативы, с пометкой его рукой: съемка с Б. Смеловым с его точек. Четко выверяя композицию и каждый кадр, иногда Владимир Анферов все же отдавал предпочтение жанру эмоциональной фотографии, в котором художник доверял своим чувствам больше, чем предварительным замыслам. Одна из частей выставки В. Анферова представляет серию созданных в 80-е годы петербургских пейзажей, передающих его восхищение городом, другие же поздние серии показывают романтичное состояние непарадного Петербурга.

Следующая важная по значению часть экспозиции – фотопортреты друзей Владимира Анферова, в которых ему удавалось предать особенное состояние души любого, кто ему позировал.

Одной из тем фотографий Анферова была богема. Друзья, художники и писатели, часто попадали в объектив его камеры. Он умел выявить в каждой модели суть характера, при этом в работах Владимира всегда чувствуется его доброе и открытое отношение к людям.

Владимир очень любил бывать в доме Бориса Смелова, его супруги, художницы Натальи Жилиной и ее сына художника Дмитрия Шагина. Анферову всегда здесь были рады и принимали как родного, называя ласково «Анферка». Тут была уникальная атмосфера. Интерьер состоял из антикварной мебели, различных старинных предметов, бережно собранных по антикварным магазинам, и затем расставленных в натюрмортные композиции. Здесь постоянно велись беседы в кругу гостей, поэтов, писателей и художников.

Особенно в этой компании ценили людей, которые умели «видеть». Но бывали и другие, которые не умея видеть прекрасное, проявляли себя по-разному. Однажды в мастерской, увидев бегущего по стене таракана, один из гостей схватил коллекционную старинную рюмку и убил насекомое, разбив бокал вдребезги. Другой гость не оценил орехи необычной формы, лежащие в приготовленной для фотографии композиции, схватив, разломал и съел их. Третий персонаж обидел Владимира, не проявив должного уважения к авторскому натюрморту с зеркалом, приготовленному для фотосъемки, стал фотографировать на этом фоне свою модель.

Авторскими считались как созданные композиции, так и сами вещи, подобранные для фоторабот. Именно Борис Смелов создал особый жанр "Петербургский натюрморт" - изящные композиции из предметов дореволюционного быта. В то время В. Анферовым также были сделаны серии натюрмортов, хотя сам он говорил, что у Бориса получается круче. Лишь в 2007 году Владимир почувствовал, что созрел для большой серии натюрмортов. Его фотографии из серии «На старой даче» со стеклянными графинами и бокалами подобны акварельным работам. Они удивительно нежные, пронизанные светом, в них все предметы как будто дышат свежим загородным воздухом.

Стилем жизни для Анферова было создание «живых» натюрмортов в своем доме, наполненные духом забытой старины. Он верил, что у предметов есть душа. Владимир создавал свой собственный мир, окружая себя композициями, к которым лучше подходит голландский термин «stilleven» - тихая жизнь. В советское время многие люди старались избавиться от различной домашней «старины», заменяя антикварную мебель новомодными гарнитурами из ДСП. Для истинных художников, какими были Владимир Анферов и Борис Смелов, было большим азартом выискивать на барахолках красивые старинные вещи. В ту пору Владимир зачастую ходил в порванных брюках, но заглядывал в антикварные лавки, тратя там последние деньги. При этом друзья умели, несмотря на отсутствие выбора, достойно носить одежду. Неизменным атрибутом их внешности были береты, которые они носили так, что в них сразу можно было признать художников.

В домах Владимира и его друзей Натальи и Бориса, все было насыщено творчеством и искренним поклонением Красоте.

Любопытно, что и свою супругу он встретил благодаря любви к искусству, Лилия мистическим образом при первой встрече почувствовала своего суженного, увидев его работу «Памяти А. Тарковского».

Анферов до самозабвения любил поэзию М.Ю. Лермонтова и однажды даже ударил оппонента, когда тот позволил себе непочтительно отозваться о творчестве любимого автора. А первое о чем Анферов вспомнил после пожара на своей даче, не чувствуя боли обгоревших рук и лица: «А Вы знаете, какой сегодня день? День Рождения Лермонтова! Давайте выпьем!».

У Владимира было очень тонкое чувство прекрасного. Однажды он заметил, что у лежащей в колыбели дочери не сочетаются по цвету и рисунку распашонка и ползунки. Придя от этого в ужас, он тут же бросился ее переодевать.

Он не умел долго грустить и всегда находил в жизни что-то радостное. Одна из любимых его цитат Р.- М. Рильке «Если Вам Ваш День покажется бедным, не вините его, вините себя, скажите себе, что Вы не достаточно поэт – вызвать его сокровища»…

Возможно, в силу своей жизнеутверждающей натуры, у него нет трагических работ, печаль в его работах светла. Тяжело переживая смерть Бориса Смелова и Натальи Жилиной, Анферов часто бывал на Смоленском кладбище, говорил, что ему там хорошо. Теперь он похоронен рядом с ними.

Друзья и близкие Владимира Анферова, запечатленные на его прекрасных фотографиях, навеки останутся причастными к легенде уже ушедшего «черно-белого» Петербурга

Автор статьи- Лиза Шагина