Зураб Церетели

Зураб Церетели,  президент Российской Академии Художеств- не так уж часто выставляется в нашем городе как художник.  За этой энергетической арт-бомбой тянется волна  ругани, шипений, плевков, перемешанных с восторгом,  добродушным подтруниванием и уважением к бурному темпераменту и трудоголизму этого человека-горы.

Недавно в Константиновском Дворце открылась выставка эмалей и скульптуры мастера «Формы искусства- цвет, свет и объём». В Стрельне наблюдалось повышенное количество академиков и профессоров, художников  и актёров на квадратные метр дворцовых помещений. Журналисты задавали провокационные вопросы, Зураб Константинович отмахивался от них добродушно, как медведь от комаров. Когда я к нему приблизилась, то физически испытала что-то похожее на электрическое поле, которое художник излучал.

 Церетели был похож на крупного государственного державного царедворца, кровно заинтересованного в процветании искусства России, и говорящего об этом постоянно, правда, в отсутствии первых лиц, которые как хорошо было бы, если бы сетования старого академика услышали бы.

 

-Жаль, что выращенные нами таланты после Академии Художеств уезжают за границу. Надо менять концепт  отношения Академии с государством. Раньше ты учился за счёт государства- а потом отдавал ему  3 года своей работой. Это было правильно. Надо вернуть государству затраченное. Сейчас же наша академическая школа находится в  в опасности. Наши ученики оказываются в Америке и Европе, там работают, там передают наш опыт. У нас умирает академическая школа, а у них она развивается. Санкт-Петербург сохранил уникальную академическую школу, но мастера после диплома часто оказываются невостребованными. Это мой крик души. Особенно жаль нашу школу монументального искусства, мы её теряем.

-Может быть это от того, что монументальная школа искусства нужна монументальному мощному государству, воспевающему радость жизни в нём. А когда целей громадья нет, то и искусству нечего воспевать…,- сказала я, и у меня перед глазами стояли аккуратные дорожки парка Константиновского Дворца. Увы, вдоль дорожек не стояли какие-нибудь мощные скульптуры, воспевающие мощь газа и нефти, а какие-то копии античных слепков. Также никакого креатива не наблюдалось в фонтанах. Гламурные струйки воды били из металлических ландышей и роз, вместо того, чтобы бить из художественно представленных скважин и недр современной промышленности.

-У нас потеряна база монументального искусства, заводы, цеха, на которых происходило изготовление произведений искусства. Вот академик Чаркин смог многое в Петербурге сохранить, производственную базу, мастерские. Спасибо ему за это! Нужно возрождать техникумы и ФЗУ, где готовились мастера, способные воплощать замыслы художников.  Хорошо рисовать –этого мало. Нужно особое мышление  художнику-монументалисту.  Нужно предлагать выпускниками Академии в дипломах совмещать  скульптуру и архитектуру…

-А в других странах кто-нибудь кроме вас монументальное искусство делает?

-Я видел в Нью-Йорке на Третьем авеню дом стеклянный, вроде простой куб, но там в тёмном стекле была вставка из прозрачного стекла, а сквозь него виднелась большая скульптура из металла. Это было мощно.

-У вас в Нью-Йорке стоит скульптура «Добро побеждает зло». Там всадник Георгий Победоносец, очевидно, колет копьём в сердце дракона из каких-то обломков железа. А что в реальности побеждает зло?

- Искусство делает так, чтобы добра было больше в мире. У нас Петровская эпоха шагала вперёд через искусство. Надо, чтобы и современная Россия шагала вперёд, развивая искусство. Больше богатства будет в России через искусство

-А всё же как в Америке относятся к вашей работе «Слеза», посвящённой трагедии 11 сентября?

-Я видел там плачущих женщин в чёрном. Я слышал, как один русский рассказывал, что он вышел покурить, и это его спасало. Там вывесили доски- 4000 человек погибло. Это большое горе. И, увы, почти никто из русских журналистов не выразил сочувствие скорби. Я один от русского народа сделал это…


-А вот как вы относитесь к идее организовать всемирный конкурс на памятник Петру Ильичу Чайковскому, и вы будете в жюри, а потом лучший памятник поставят на Невском…

-Сейчас всюду конкурсы. Зачем так много конкурсов? У вас есть главный архитектор и главный художник, создайте генплан мощный, впишите туда постановку памятника. У вас в Петербурге очень сильная школа скульпторов, много ярких талантов. Надо не только Чайковскому памятник поставить, надо восстановить шедевры скульптуры. Была уникальная советская скульптура, её надо восстанавливать, там много было гениальных работ. Скульпторы сейчас  без работы, вот пусть каждый по памятнику реставрирует и создаст по одному новому.

-А Дзержинского надо возвратить?

-Надо. Это был мощный монумент.

-А сколько вы поставили памятников царям?

-Царям и князьям- 74. Я из княжеского рода, моя бабушка мне рассказывала о былой жизни, я думал о царях и князьях тогда, когда об это никто не думал. Есть вещи, которые цари доверили скульпторам…

-Но вам доверяют и наши современники

- Я сделал памятники современникам- Спиваку, Башмету, Андрею Вознесенскому, Растроповича ваял. Тут главное- не  заказ извне, а умение  поймать образ, открыть внутренне состояние человека.


-Лужков у вас в двух видах представлен- как дворник и как спортсмен. А как складываются у вас отношения с новым мэром?

-Он создал мощный генплан развития Москвы, это очень нужная работа.

- Но всё же от чего в перестройку мы позволило разрушить монументальное искусство?

-Это было как отзвук на то, что проходило в советскую эпоху. В советскую эпоху художник уже жил как при капитализме- он сам распределял, планировал, реализовывал свой труд, это раздражало. А сейчас, когда многое разрушено, мы теряем монументальное искусство, вместо него останется одно салонное искусство. А это плохо. Вон как Санкт-Петербург  красиво шагает, и всё тут сделано руками мастеров, узоры все, украшения, всё сделала рука художника, мышление монументалиста. Без этого нельзя. Молодёжь ценит свою родину и свою историю, она удивляется, когда старшие молчат и позволяют разваливать то, что было сделано. Если утерять школу монументалистов, потом это будет не исправить. Салонное искусство делать проще, ему мощь не нужна.

-Но тут ещё проблема и в мастерских. В больших мастерских можно делать большое искусство.

-Да, это важно. У меня, когда я готовил Олимпиаду-80, была огромная мастерская на 9 этаже, это помогало работать.

-А сегодня что может помочь?


-Я создал российский экспертизно-нормативный художественный совет, который вернёт систему расценок на труд скульпторов и художников. Это очень важная составляющая. Американцы переняли у нас систему расценок, а  у нас сейчас ужасная система, когда труд художника обесценен. А ведь на его плечи ложится не только создать работу, но и достать металл. В 9000 раз подорожала бронза! Как работать в таких условиях! Дейнека не сам собой произошёл, его появлению помогало государство.

-Зураб Константинович, а в Тбилиси вы планируете открыть свой музей?

-Да, планирую. И таким образом у нас будет карусель музеев- 4 музея.  

На выставке Зураба Церетели очень понравилась серия «Горожане». Архаические фигурки мужчин и женщин старого Тбилиси, старой Грузии- с большими ступнями и руками, с грузинскими характерными носами, занимались разными видами труда. Шили одежду, чинили часы, несли на рынок кукурузу. Скульптуры были сделаны с большой любовью и теплотой, видно было, что мастер тоскует по земле своих предков. Интересной была скульптурная группа «Детство Петра», где мальчик-Пётр как марионетка скакал перед царицей Софьей, похожей на храм и матрёшку одновременно.

Сочными и «вкусными» выглядели эмали маэстро, в них сквозил народный лубок, театральность и человечность. Особенно хороши были женщины и цветы.

-Всё же вы русский или грузинский художник?

-Я придерживаюсь принципа «Искусство для искусства». Национальный момент тут не важен.

 

-Вы рады встрече с Петербургом?

-Я очень люблю ваш  город. Это моя молодость, первая любовь. Сейчас мы ехали мимо дома, где жила девушка, которую я любил. И я по привычке смотрел на её окна- не увижу ли её? А столько лет прошло, жива ли она, живёт ли в той же квартире? А сердце всё равно забилось сильней. Я старался хорошо учиться, чтобы на практику меня посылали именно в Петербург.

 

Беседовала Ирина Дудина.