Игорь Межерицкий

 

Когда в галерее «Полигон» я впервые увидела огромную картину Игоря Межерицкого, на которой какой-то прямоугольный дебил удивительно смачно душил другого дебила, я испытала необычайный прилив энергии. На питерской арт-сцене мало у кого из художников можно встретить такую фонтанирующую экспрессию, такое тонкое чувство чёрного юмора и такую социально заострённую эстетичность работ.

Межерицкий не пьёт, не курит, ведёт жизнь аскета, чтобы выдавать всё новые и новые гигантские метры вопля и воя, ругани и драк. Его озлобленные карикатурные обыватели- это вневременные порождения любого городского социума, уродцы, постоянно пребывающие в состоянии постоянной агрессии и борьбы на почве противоестественной скученности на минимальных квадратных метрах. А как известно квартирный вопрос всех испортил.

Как и следовало ожидать, Межерицкий- один из самых болезненно-честных художников Питера не является раскрученным и дорогим. Всё с точностью до наоборот. У Межерицкого не встретишь прямого политического высказывания, поэтому он не обласкан Маратом Гельманом и Москвой. Обидно за наш авангардный, маргинальный город, кишащий миазмами, который когда-то запечатлел Достоевский и принёс Петербургу и России бессмертную славу.

Но современное искусство почти умерло, воздействия на ассы не имеет, является предметом потребления и фактически приравнено к другим видам товаров. Оно утратило что-то важное, и это, кажется, уже не восстановить, медицина пока бессильна. Поэтому искусству нужен протез. И в апреле этого года «Протез» появился.

Для начала участники этой группировки- художник Игорь Межерицкий, искусствовед ГришаЮщенко и будущий книжный иллюстратор Александр Вилкин решили искусство, оторванное от жизни, приземлить, и устроили на Дворцовой площади акцию под названием «Ликвидация таможенного конфиската». Есть на развалах такая форма торговли- всё по 10: щипчики какие-то, лупа, расчёсочка, не важно что- главное- равная цена на всё. Художник и выставили на Дворцовой свои картины, как бы конфискованные у них на таможне, но возвращённые, и стали предлагать их купить за 200 единиц каждую. Каких единиц- - не  имело значения: у.е., пивных пробок, окурков…    

Не успели продать штук семь работ, как их загребли в милицию. Странный милиционер часа четыре составлял четыре строки протокола, в это время удожники уныло пересчитывали выручку- 200 окурков, 200 стекляшек и т.д. А 23 мая над «Протезом» состоялся суд. Мировой судья воскликнул: «Что за долбодуб составлял эту ксиву? Здесь не вижу я состава преступления!».

Потом «Протез» решил выразить своё отношение к фуршетам. Художники нарядились в униформу, на которой было написано «Мы пришли пожрать», и заявились на открытие выставки в галерее «Д-137». Пока бомонд выслушивал выступления  кураторов, «протезы» слили в грязную трёхлитровую банку всё шампанское из фужеров. Это заметил один из галеристов, отобрал у художников, «пришедших пожрать» их банку, пытался разлить шампанское обратно, но понял, что лучше этого не делать, а просто вызвать охрану с дубинками. «Протезы» вовремя смылись, прихватив добытые три литра шампанского. И отправились в галерею «Альбом», где было много бутербродов.

Следующая акция называлась «Подарки для лохов и импотентов» и проходила в галерее «Борей». Группировка выставила свои картины. Любой, кто на халяву хотел унести домой приглянувшуюся картинку, должен был громко заявить о себе, что он лох или импотент, сообщить свои паспортные данные и получить фирменное удостоверение в том, что он является лохом или импотентом. В удостоверении фигурировали Ф.И.О. и паспортные данные получателя. Результат превзошёл все ожидания. Все картины были обменены на чистосердечное признание, заранее заготовленных удостоверений даже не хватило, пришлось делать наспех несколько самопальных. В том, что они лохи и импотенты признавались все наперебой и даже несколько девушек. Некоторые, правда, глубоко задумывались над тем, кто же они такие на самом  деле- то ли лохи, то ли скорее импотенты. Один честный человек, по виду менеджер, долго размышлял вслух: «Ведь я не импотент, это точно. Возможно, я лох? Но и это не так…». Он так и ушёл без картинки.

И всё же любимое занятие Межерицкого- создание гигантских работ на оргалите, полиэтилене, картоне или бумаге. И оно требует особых размеров мастерской, которую найти трудно. Одно время Межерицкий занимал пустующую квартиру в расселённом доме на улице Розенштейна. Его соратником по мастерской был музыкант Артём Соломатин, который обожал устраивать опен-эйры. Однажды он устроил опен-эйр в котловане на улице Шкапина.

Межерицкий создал по этому случаю гигансткую картину из полиэтилена высотой 5 метров, где изобразил то ли бой Геракла с амазонкой, то ли отцелюбие римлянки. Самое удивительное- картину украли, и пока неизвестно, где она теперь экспонируется. А художник мне сказал:

-Это только в Питере всё так плохо с искусством крупных форм. На Арт-Москве наши работы были красиво выставлены, и нам заплатили командировочные.