Олег Маслов, художник

В ТЕНИ ОЛИВ

Художники Олег Маслов и Виктор Кузнецов- представители Новой Академии Изящных Искусств, основанной Тимуром Новиковым лет15 назад на Пушкинской-10. В галерее «Navicula Artis» недавно прошла  очередная выставка их совместно выполненных огромных картин. Называлась она по-летнему, «Пастораль». В каждой картине главными мужскими персонажами были Олег и Виктор. Обнажённый классически стройный Олег явно позиционировал себя как Аполлон, а обнажённый жирноватый чувственный Виктор выражал своим телом явно Дионисийское начало. Рассматривание этих картин зачаровывало, веселило, бодрило, навевало воспоминания о поэзии смешных московских Куртуазных маньеристов... 

 

Во время отсутствия куратора выставки, американской девушки Кати Сатон и художника Виктора Кузнецова, второй половины творческого дуэта «Олег энд Виктор», мне удалось пообщаться с Олегом Масловым, одиноко тусовавшимся среди своих воплощений, окружённых голыми нимфами и вакханками на лоне приятной природы.

 

-Олег, расскажите, как вы стали неоклассиком, это на пороге 21 века! Как вас угораздило?

-Перед тем, как стать неоклассиком, я был  «новым диким», до этого входил в группу «новые художники». Потом мне надоело быть каким-то «новым»...

-Но всё же нужно было основательно изучить классику изобразительного искусства... Вы, наверно, в Академии художеств учились?

- Нет, моей Академией был голимый авангард, которым я занимался  в клубе НЧВЧ. Примерно в 1986-87 годах был такой клуб НЧВЧ («Низкие частоты, высокие частоты») – один из первых сквотов на улице Каляева, где тусовались рок-группы, художники, самодеятельные театрики. В клуб НЧВЧ я попал из Пензенского художественного училища имени Константина Аполлоновича Савицкого. Это такое древнее провинциальное художественное училище, с шикарной библиотекой, между прочим. Там учился брат Бурлюка, туда приезжал Маяковский, и вообще там много нитей, ведущих к русскому авангарду. Приехал я в Ленинград поступать в Мухинское училище, но когда увидел там 30-летних дядек, безуспешно рвущихся получить некое художественное, очень традиционное и замшелое образование, мне стало тоскливо, и я пошёл в сквот. Это была огромная квартира с огромными потолками, каминами, когда то там жил Ягода, а до него- последний губернатор Петербурга.

-Наверное, эта атмосфера дворца породила в душе тягу к классической соразмерности?

-Возможно. Но в то время я работал в манере неоэкспрессионизма. Потом наш  клуб НЧВЧ не выдержал поступательной поступи Перестройки и распался. Старшее поколение первых свободных художников сделало  Пушкинскую-10. Образовалась группа «Новые дикие», куда  входили кроме меня художники Олег Зайка, Алексей Козин. Козин сейчас где-то в мужском монастыре, а Зайка рисует мультики.

-Но всё же, как произошёл переход из нестабильного стана «новых» в стан отстоявшейся классики?

-В конце 80-х  был большой интерес к русскому искусству, к новому авангарду. Нас стали активно выставлять, продавать, обманывать, объегоривать. Огромное количество авантюристов и проходимцев вилось вокруг искусства, но большим плюсом было то, что мы стали выезжать в Европу. И вот в начале 90-х мы увидели настоящую смерть авангарда. Мы увидели абсолютно бездушное, забюрокраченное искусство, которое прикрывалось личиной псевдоавангарда и дорого втюхивалось наивному потребителю. Мы нашли в Европе, которая нам когда-то виделась из наших сквотов оплотом истинной свободы для художников и творцов, хорошо отлаженную машину Искусства по одурачиванию клиентов. Мы думали- у нас правды нет, а там искреннее искусство. Но мы увидели, что авангард умер, что на его месте хитрые продажные художники умело создают образ творческих «безумцев», и это якобы «безумие» дорого продаётся. Мы были тогда наивны, молоды. Нам захотелось искреннего искусства, идущего от души. Мы создали течение новой искренности, неоакадемизма, противостоящего умершему авангарду. Нашим арт-директором, теоретиком, продюсером  и вдохновителем был Тимур Новиков. У него был потрясающий дар- объединять людей, соединять несоединимое.

-А как возник ваш творческий дуэт с Виктором Кузнецовым?

-Мы вместе оказались на корабле, который плыл на фестиваль русского искусства в город Нант в 1991 году. Там вместе с нами плыли Цой, Юфит, «Колибри» и вообще весь цвет питерского искусства той поры.

-Виктору тоже надоел доморощенный авангард?

-Он тогда был сюрреалистом. Вскоре мы вместе сделали проект «Голубая лагуна»- реалистическую серию работ, где изобразили крымский рай. Море, обнажённые тела- мы работали вместе, писали огромные полотна по воспоминаниям и фотографиям. Эта серия имела бешеный успех, получила много откликов. Виноградов и Дубоссарский выросли из нашей серии.

-Но они пустились в плавание по волнам политики и моды, а вы остались в мире классических грёз... И как развивалась ваша страсть к неоакадемизму дальше?

-Тимур создал Новую Академию Изящных Искусств, туда входили художники Денис Егельский, Георгий Гурьянов (бывший барабанщик из группы «Кино»), Андрей Медведев, Белла Матвеева, Ольга Тобрелутс, мы с Виктором Кузнецовым. У нас учились молодые художники из Европы, некоторые наши ученики даже стали челнами Союзов художников в своих странах. К нам в Академию приезжали знаменитые французские философы, поп-звёзды Марк Халмонт, Брайн Фэррди, Милен Фармер, знаменитые художники Пьер Жиль, Марк Дермот, Мак Гук, модельер Карл Лагерфельд. После смерти Тимура Новикова мы все осиротели...

-Но, судя по вашим новым полотнам, неоакадемизм жив! Сейчас очень популярно творчество Ольги Тобрелутс, недавно в галерее Д-137 прошла выставка Георгия Гурьянова. Ваша выставочная деятельность тоже не затихает.

-Да, мы участвовали в Фотобиеннале в Москве, у нас недавно прошли выставки в Третьяковке и музее Церетели...

-Вы используете цифровые технологии?

-Нет. Мы пробовали, но это не наше. Мы просто любим живопись. Нам нравится писать картины маслом. Хотя мы не только создаём картины, но ещё и занимаемся постановочной фотографией. Иногда по мотивам фотографий мы пишем картины.

-А как вы это делаете вдвоём?

-Обсуждаем сюжеты по телефону, делаем эскизы карандашом, согласовываем колорит. Пишем маслом, начиная с противоположных углов. По-разному. Но всегда вдвоём.

-На ваших картинах всегда центральные персонажи- это вы типа Аполлон и Виктор- типа Вакх, Дионис, философ-материалист или какой-нибудь объевшийся аристократ. Откуда вы берёте сюжеты?

-Ну, у нас было много серий, посвящённых разным корифеям классицизма- Пуссену, Альматадемо, Брюллову, Семирадскому...

-А на пленэре вы работаете?

-Конечно. Мы любим с группой натурщиц и с драпировками, бутафорией выезжать в разные прекрасные места, где есть руины, части классических зданий. Раньше мы любили работать в пригородах Петербурга. Но сейчас какой-то туристический бум, уединённых мест, где можно было бы работать с обнажённой натурой становится всё меньше. Под Дрезденом есть замечательные руины. Вообще пригороды Дрездена- это прообраз пригородов Петербурга. В Калифорнии, в Сан-Франциско, на вилле Монталво мы устроили художественную резиденцию. В Америке много руин испанской архитектуры, там можно найти ротонды, беседки в окружении экзотических деревьев- это настоящие оазисы классицизма. Там мы делали один из наших проектов «Завтрак на траве», навеянный знаменитой картиной Ватто.

-А где вы берёте натурщиц?

-Это наши подруги, поэтессы, художницы, просто богемные девушки, которые ищут себя в искусстве. Кстати, почему то все они удачно вышли замуж. Хотя из-за этого возникают проблемы, всё время приходится искать новых моделей.

-А в модельные агентства вы не обращаетесь?

-Зачем?  Нам нужны раскованные, естественные девушки с разнообразными телами.

-Ну, вообще то, ваш неоклассицизм весьма оригинален. В классических позах и спаянные классическим сюжетом на ваших картинах предстают взору абсолютно современные люди, с городскими, богемными телами, не очень то античными по своим пропорциям. Художники- представители русского классицизма находили в 19 веке удивительных крестьянок и конюхов с удивительно античными лицами и телами...

-Это всё не так! Кто сказал, что в античном искусстве все тела одинаковые, отвечающие неким канонам. В античном искусстве мы видим разные тела.

-Ваши картины, где женщины и мужчины часто держат в руках музыкальные инструменты, либо расположены среди прекрасных драпировок, навевают мысли о синтезе искусств- живописи,, театра, музыки, поэзии.

-Ну, вообще мы всегда организуем «живые картины», что-то подобное немой сценке из театральной постановки. Кстати, интересно, что жанр «живых картин» был моден в аристократических домах во время поста, когда театральные постановки считались делом грешным, а вот застывшая сцена из живых обнажённых актёров, имитирующая известное живописное полотно, считалась занятием приемлемым.

 -Но кроме простого позирования вы устраиваете что-нибудь другое, включающее музицирование, или чтение стихов?

-Да, всякое бывало. С поп-механикой Курёхина в своё время мы объехали пол Европы, мы участвовали в его концертах своими живыми картинами.

-А бутафорий у вас из театра?

-Нет, все шлемы, доспехи, кифары и лиры- это всё произведения наших очумелых ручек.

-А как окружающие относятся к вашему творческому процессу на природе, с множеством обнажённых тел?

-Всякое бывает. Недавно нас на нескольких милицейских машинах вывозили из леса, кто-то из грибников неправильно понял наше занятие искусством. Но потом конфликт был урегулирован.

-Вообще, много конфликтов  встречает ваше искусство при столкновении с реальной жизнью?

-Недавно, когда в Москве пытались устроить парад геев, я включил телевизор, и увидел странную сцену. Какая-то старушка трясла репродукцией с нашего парного автопортрета с Виктором,  картины «Союз Земли и Воды». Я ничего не понял, потом увидел в какой-то политической газетке, может, «Лимонке» или «Русское дело», свою картину с подписью «Они не пройдут!». Дикость какая-то.

-Вы против парада геев?

-Конечно, против. Пока по нашему асфальту ходят парады ветеранов, парады геев несколько преждевременны.

-А кто ваши покупатели?

-Наши работы находятся в музеях и коллекциях Стедлик-Музея в Амстердаме, в Италии, США... Сейчас картины стали покупать московские миллионеры. Но всегда становится как-то грустно, что наши картины куда-то разбегаются...