Леонид Мозговой

Актёр Леонид Мозговой вскочил в наше сознание сразу и навсегда- этаким опасным фаустианского типа  немолодым интеллектуалом с высоким лбом и едкими голубыми глазами, за которыми бог знает какие черти водятся. И именно ему довелось сыграть двух самых чудовищных вождей  20 столетия, жертв своего мозга, умствования и уверенности в своей истине, Гитлера и Ленина – в фильмах «Молох» и «Телец» Александра Сокурова. А ещё Леонид Мозговой- потрясающий чтец, литературное слово в его устах сверкает и сияет, обретает плоть и зримый объём…

 

-Леонид Павлович! Вы учились в лётном училище?

-Я туда сразу после школы  поступил,  вместо того, чтобы в театральный поступать. Я там организовал самодеятельность, пел, читал, это всё мне в дальнейшем помогло.

-А можно найти что-то общее между профессией лётчика и актёра?

-Общее везде можно найти. Но всё же это очень разные вещи. В лётном деле нужны до автоматизма доведённые движения, чтобы даже и не думать о них. А в театре всё не так.

-Вы сделали 15 моноспектаклей. То есть у вас больше склонности к монологу, чем к диалогу?

-Так получилось, что  я ушёл в литературную  филармоническую эстраду. Кстати, благодаря моему преподавателю Порейчик (?), матери Ильи Авербаха. Я у неё часто бывал, она пережила двух своих сыновей.  Она мне посоветовала мне этим заняться. Кстати, она  с Лёней Дьячковым сделала Гоголя- это была его визитная карточка. Так получилось, что  я всего 5 лет был в театре музыкальной  комедии,  потом я стал лауреатом на конкурсе чтецов и ушёл из театр,  и не жалею об  этом. Случилось как случилось.

-Вы, пожалуй, самый начитанный актёр Петербурга. У вас, наверное, большая библиотека?

 -Не такая большая, как у моего свата. Он филолог. Несколько тысяч книг у него.

-А как его зовут?

-Саша Григорьев. Мы вместе с ним работали в Ленконцерте, он был лектором, капустники мы делали вместе. Я всё шучу, что внуков мы в капусте нашли себе. И Сокуров то меня выбрал благодаря  литературе. Мы с ним разговорились, как-то я хотел моноспектакль сделать, он мечтал сделать свой спектакль. Мы часа два говорили с ним. Но уже через 5 минут по взгляду я что-то сразу почувствовал. Нашлись общие интересы.

-Вы из тех любителей литературы, которые отслеживают новинки, просматривают толстые журналы?

-Сейчас меньше слежу, но если я работаю над чем-то, то я всё время читаю. Если я делаю спектакль по Достоевскому, то я всё перечитываю- все собрания сочинений. Я не могу цитировать как Корякин или Сараскина прочитанное. Это всё остаётся  внутри, в подкорку западает.  У меня есть   моноспектакль «Сон смешного человека», так там есть какие-то вещи из других произведений, подобранные по  ощущение. Маленькая комната, 20 метров, 20 человек помещается, 16 лет я это спектакль играю, 826 раз его сыграл. Это спектакль «вопреки».  Люди его запоминают, приглашают, просят.

- А дисков с вашим чтением много вышло?

-Нет. Фонд Лихачёва попросил меня записать его воспоминания в прошлом году. А так на радио записано несколько программ . Я обещал Андрею Георгиевичу Битову записать «Фотографию Пушкина»- очень хорошее произведение.

-Кроме Битова кого вы любите?

-Я очень люблю Москвину Татьяну. Она пишет точно, остро. Дмитрия Быкова сейчас читаю про Окуджаву, про Пастернака.  «Пастернак» мне больше нравится. Кстати, Лёва Додин, мой однокурсник, он для актёров вывесил список- 300 книг. Если 100 из них прочитали, это очень хорошо. Надо знать то, про что играешь. Это невидимо передаётся залу – в глазах, в ощущениях.  «Хороший актёр- это хорошая обезьяна». Но надо очень точно найденную форму дополнить содержанием.

-Чтобы сосуд был более вместительным?

-Сосуд есть, но он пуст. Жидкость, вода- это актёр. А лепит его режиссёр.

-Вы были готовы к тому, что вам достанутся роли самых загадочных вождей 20 века?

-Совсем не был готов. Сначала я Чехова сыграл у Сокурова в фильме «Камень». Про этот фильм мало кто слышал,  и мало кто смотрел его. Сейчас он на диск переведён. Вообще я считаю, что это шедевр Сокурова. Это Чехов, который в наши дни возвращается в свой дом в Ялту. Мы снимали зимой в Ялте, и это был не курорт, а Дантовский ад чёрно-белый. И вот воплотившийся дух Чехова, два человека и журавль, и дом Чехова Получился глубокий философский фильм. Вытянутые не руки, но длани, не лицо, а лик, мерцающий свет. И потом я уже ничего не ждал. Кино это дело такое…Потом  я позвал Сокурова на спектакль «Сон смешного человека»,  и через некоторое время  он мне предложил сыграть Гитлера.

- А можно сказать, что в вас Сокуров нашёл своё визуальное альтер эго, как у Феллини им был Мастрояни…

- Это надо у него спрашивать, нашёл ли он. Во всяком случае, я счастлив.

-Он с вами доверителен?

 -Мы с ним не дружим, не ходим друг к другу в гости, но во всяком случае, каждый раз приязненно относимся. Он же даже пробовал меня на Хирохито. Но потом он изменил концепцию, японцы у него играли. Сейчас он «Фауста» будет снимать, у него иностранцы в фильме будут сниматься.

-А когда вы обратились к таким персонажам, как Гитлер и Ленин, что-то новое вы для себя открыли?

-Ну конечно! Во-первых это сценарии потрясающие. Это не просто карикатуры на властителей, как у нас Гитлера обычно показывали. Ленина, наоборот, шпаклевали, умиляли, делали добреньким, а Гитлера всегда карикатурно изображали, да и нет только мы, даже и немцы. А здесь они показаны людьми. Не совсем полноценными, но, безусловно, талантливыми. Чтобы поднять такие толпы людей нужен запас колоссальной энергии.

-Самое удивительное- это их вера в добро, в истинность того, что ты делаешь.

-В данном случае у меня как актёра была вера в то, как живут эти люди. Ленин взят больным. Гитлер ещё не предвещает своего конца.

-Гитлер ещё не созрел, а Ленин перезрел…

- Я вообще отмёл политические составляющие. Там так всё было хорошо выписано. Вообще кино то вещь режиссёрская, актёр там марионетка в хорошем смысле слова. Кстати, кукольный театр- это самый настоящий театр и есть, самые интересные этюды в студенческие годы были у кукольников, когда оживает неживая игрушка, и ты в это веришь.

-То есть в обоих ролях была отброшена на обочину их вера в их политическую правоту¸а исследовалось что-то интимное…

-В них эта убеждённость была. Они одержимы были, они верили, что только так и никак иначе. Все концлагеря начались с Ленина. Оба- не состоявшиеся в каких-то профессиях люди. Ульянов не выиграл ни одного дела, Гитлер мечтал быть архитектором.

-А у Ленина была большая практика?

-Нет, он не выиграл ни одного дела и быстро ушёл из профессии. «Кодекс революционера» Нечаева его увлёк. Когда после революции хотели поставить памятник Достоевскому, то стали думать, что написать. «Достоевскому от бесов»? В кодексе Нечаева всё основательно написано, и потом всё так и сделано. Страшные вещи в фильме есть. Ленин выл. Выл так, что далеко было слышно

-Это реальный факт? Это не Сокуров придумал?

-Это реальный факт, это не символ. Это в воспоминаниях было. Фотографии больного Ленина только недавно обнародованы. А  по воспоминаниям Юрия Анненкова, художника в Париже, который  видел мозг Ленина- так там не было одного полушария, оно было с грецкий орех. Врач говорит в нашем фильме: «Я хотел бы видеть ваш мозг!»… Арабов в тандеме с Сокуровым- это, конечно,  блестящие мастера. Одно удовольствие с ними работать.

 -А какова ваша собственная личность- вы диктатор в семье? Вы чувствуете себя светочем разума, что вот вы лучше всех всё знаете и имеете право диктовать свою волю домочадцам?

-Нет, я совсем другой человек, я очень сомневающийся. Это ведь роли, понимаете, это роли! Получаешь удовольствие именно от того, что ты играешь! Не наигрываешь. Сейчас все наигрывают, выпученные глаза, голоса скрипучие.

 -У Никиты Михалкова в фильме про12  мужчин это ужасно раздражает, всякие эти фальшивые трясения рук и т.п.

-Время уходит, меняется способ игры. Сейчас невозможно смотреть старых мхатовских актёров. Время изменилось, они кажутся фальшивыми. А  в кино это особенно видно. Как-то я видел фрагменты качаловских ролей. И однажды я увидел монолог Ивана Карамазова, Качалов его читал в своём пиджаке, галстуке своём, про «клейкие листочки» читал. И только тогда стало понятно, как это всё наполнено изнутри. 

-После  фильмов «Молох» и «Телец» ваша судьба изменилась?

-Да не очень. Я всё так же работаю в Петербургконцерте. Я не могу сказать, что я завален сценариями. То ли после Сокурова никто не решается Но было несколько интересных ролей. Недавно я снялся в финском фильме «Граница 1918». Я играю русского дворянина, которого поставили на охрану границы. Не просто это положительный или отрицательный персонаж. Это живой человек, неоднозначный образ, он вызывает сочувствие. Сейчас я у Сергея Урсуляка снялся в фильме про молодого Штирлица. У него есть замечательный фильм «Ликвидация». И мне не стыдно за эту роль, это небольшая роль, хорошо выписанная. Нельзя сказать, положительная или отрицательная эта роль, он человек, поступки он делает всякие. Кино особо зависит от режиссёра. У Сокурова часто приходится угадывать, что он хочет. Он не всегда может выразить. Он так строит мизансцены, что я должен быть всегда готов. И я всегда готовлюсь к роли, нахожусь в нужной концентрации. 4 месяца мы снимали фильм про парализованного Ленина, и в это время невозможно ничем другим заниматься.

 -Во время подготовки вы, наверное, прочитали массу всего интересного…

-Я прочитал книгу Эриха Фромма «Анатомия человеческой деструктивности». И там огромная статья про Гитлера. Там он пишет, что пока мы не проймём Гитлера как человека, мы не поймём сути фашизма. И вот Арабов с Сокуровым пытались суть фашизма выявить.

- Сейчас часть молодёжи  любит Гитлера и подсажена на идеи фашизма…

-Это очень плохо. Вот в Германии  это запрещено, там  это всё показывают, показывают ужасы Освенцима, об этом надо говорить. Сила прёт, мозгов нет, и кто угодно куда угодно их поведёт.

- Но тут всплывает проблема родины, её комотозит, она уплывает из-под ног. А в первоначалах фашизма стояли национальная и социалистическая идеи, и обе были востребованы и даже прогрессивны. Пока не оказались  в адски преломлённом сочетании…

-Бесы там были с самого начала.

-Социализм или национализм это бесы? .

-Это всё то же самое.

-А капитализм, который мы строим, это что, не бесы, да?

-Мы сейчас ничего не строим.  Мы выживаем. Это общество возможностей.

-Которые сбываются у одного на 100000. Сейчас все в шоке от того, в какой стране му оказались…

-Всегда трудно было.

-Раньше было труднее, чем сейчас, на ваш взгяд?

-Каждому поколению трудно было. Каково было дворянам, интеллигентным людям, когда на их место пришли лавочники и безграмотные люди?

-Самое удивительное, что когда пошло бурное развитие капитализма в России, когда Лопатины пришли в Вишнёвый сад, то они тоже бросились резво выкачивать нефть и вырубать леса…

-Пока Сталин не умер, мой папа не говорил моей маме, что его отчима посадили в 37 году. Боялись говорить близкому человеку! Я хрущёвскую оттепель  застал, я был юношей, пошёл в институт. Оттепель во мне воспитала чувство достоинства. Это во мне есть. Я попал в такое время, когда у нас были чудесные преподаватели. Куракина, Зон, Чернозёмов. Они воспитывали нас не поучая, а личным примером. Они с нами обращались на равных.

-По имени отчеству обращались?

-Да, мы знали имена и отчества друг друга, до сих пор их знаем.  Лев Абрамович Додин. Наталья Максимовна Тенякова. Это одно из упражнений было. Не должно быть панибратства. Я у Марка Захарова сегодня прочитал: «Я со своими актёрами не дружу. Потому что должна быть дистанция». Зон нам говорил: «Когда институт закончите, тогда в гости ко мне приходите. А так нет». Воспитывали нас, культуру  передавали. А культура передаётся из глаза в глаз, не только книги воспитывают. Важно чтобы был пример перед глазами. Зон был всегда превосходно одёт, бабочка его знаменитая всегда на нём, это был пример.

-Вот всё же в актёрстве есть что-то от Ленина и Гитлера- это умение манипулировать толпой, обольщать её, зажигать, покорять…

-У актёра это другое. Он не режиссёр. Он не диктует, он наполняет. Мы с Сокуровым репетировали. Он поставил телевизор, где шли документальные кадры про Гитлера. Я как попугай повторял его пластику- как он выступал, как он закатывал глаза, как он был упоён этим. Но Сокуров этого не показал. Он показал по другому.  Гитлер в ванной, голый, в трусах перед Евой, и вот он заводится, как будто он перед толпой.  В этом – вскрытие сути, не впрямую. Сокуров- гениальный режиссёр. Не много останется от нашего времени, он- останется. Как и Тарковский. Тарковский открыл Сокурова. И кому он звонил до конца жизни – так это Сокурову.

-Сокуров  занимает всё более яркую общественную позицию. И вы тоже…

-А что делать? Если застроить сейчас Петербург, то это будет катастрофа. Недавно я с одним человеком разговаривал. Он говорит: «Что там ваши белые ночи! Вот и в Стокгольме белые ночи. В Хельсинки тоже белые ночи!». Но там нет этого простора Невы. Нет этой красоты архитектуры, которая вписана в эти просторы. Гениальные архитекторы всё это продумывали. Ну и наставим мы этих  фаллосов газпромовских, ну и что это будет? Надо охранять  то, что мы имеем. Если не мы, то кто же? Сокуров на это тратит и силы и жизнь. Вот нас пригласили  на канал 100. Там были и  актёры, и  дети, и курсанты, и все мы просто читали «Блокадную книгу» Адамовича и Гранина. Это очень просто- человек просто читает, иногда даже плохо читает. И это не наиграно, не отрепетировано было. Это придумал Сокуров, и так это трогательно и мощно получилось. Правда, показывали поздно ночью, даже Гранин не знал, что показывают. Но ночью люди звонили друг другу, будили, советовали посмотреть…. Лет 5 назад Сокуров сделал потрясающее лазерное шоу на Дворцовой площади. В это время кто-то делал что-то у Октябрьского зала.   И на Дворцовую даже корреспонденты не пришли. А получилось потрясающе. Это не было сверкающее шоу, это был продуманный спектакль, сделанный с большим вкусом.  И я не ленинградец, и Александр- он не ленинградец. Но мы удивительно любим этот город. Я помню это ощущение- когда мальчишкой приехал сюда. Эти удивительные дома, через них что-то  передаётся.  Мейерхольд говорил, когда ходите по городу,  не под ноги смотрите, смотрите наверх, на все эти фризы, маскароны. И он был прав…

-А как вы думаете, почему все попытки нашей интеллигенции  образумливать власть не ведут к успеху?

-Власть есть власть. Власть развращает людей, абсолютная власть развращает абсолютно. Люди меняются, когда к ним приходит власть, что-то щелкает такое…

-У Гитлера и  Ленина щелкало тоже?

-Конечно. У них не было ничего святого. Ни отца, ни матери, ни любви- ни у того, ни у другого. Кстати. Ева  любила Гитлера, а он говорил: «Не могу, я принадлежу Германии!». Крупская Ленина любила, а он сватался к её подруге, и та ему отказала, потом у него была огромная любовь к Инессе Арманд. Какая сложная и напряжённая ситуация! И потом и получилось, все эти «расстрелять», «повесить». Вы же не читали  30 томов Ленина, даже и ЦК не читал, а там всё  это написано. Народа не жалко своего, страны своей не жалко. Я где-то читал, что Бисмарк написал кому то, что кому не жалко своей страны, тот пусть в неё вводит научный социализм.

-Да, я тоже это где-то читала…

-Дай бог, чтобы войны не было. Я мальчишкой был во время войны. Само удивительное,  мы думали,  что живём в счастливое время. Застой был при Брежневе. А у нас были свои проблемы, мы влюблялись…

-И только сейчас видно, какая  утончённая гуманитарная культура процветала пышно при Брежневе- и в официозе, и в андеграунде…

-Когда давят, то  ростки пробиваются. А сейчас вроде свобода, а многим  нечего сказать.

-Но есть и другая проблема. Есть что сказать,  и фильм сделали. Но это никто никогда не увидит, как «Камень» Сокурова, или «Конец века» Лопушанского.

-Да,  на первых каналах считают, что это народу не нужно. Иногда  показывают что-то  ночью.

-Но есть и другое- есть театр, куда ходят сейчас активно. Но как мало новых пьес о сегодняшнем дне, как  мало устами классики говорят о современности!

-Ну вот Лёва Додин- он это делает. Не потому, что он мой сокурсник, я его хвалю, а потому, что он вырос в большого режиссёра, он ставит очень серьёзные проблемные вещи,  начиная с «Братьев и сестёр», «Бесов». Его упрекают, что он раздевает артистов. Но у него это оправдано. «Голый человек на голой земле», об этом у Шекспира сказано, и это же не порнография, в этом очень глубокий смысл.

-Додин не предлагал вам играть у себя?

-Нет, и я и сам не просился. Я иногда жалею, что я не в театре. Но не очень сильно. Закулисье в театре часто сжирает творчество. Трудно держать такой театр, как у Додина. Кто-то обижен, кто-то ушёл, кто-то спился. А что делать, спектакль должен всё время быть. Это дело очень жестокое.. И Станиславский об этом говорил, о необходимости  тренинга и муштры для актёра.

-Вы это тоже  преподаёте своим студентам?

-Я сам 3 раза поступал в театральный. Я знаю, что большинство из студентов  не станут актёрами. Но я хочу им передать какую-то культуру, культуру общения, отношения к делу. Они у меня не наигрывают, они играют и проживают. Выйдя из-за кулис, ты должен знать, куда, зачем, почему ты двигаешься. Станиславский нашёл систему открытия актёрской индивидуальности, если она есть. Он пишет: «Если у вас есть талант, то, может быть, из вас что-нибудь получится». Всюду правит случай. Не попадись мне Сокурова, я так и занимался бы моноспектаклями. И я бы не страдал от этого.  Я выходил и знал, что могу держать тысячный зал.

-Это удивительно! У вас такой тихий голос, а зал становится ещё тише, ниже нижней планки.

-«Окуджаву» я сыграл более 2000 раз т Владивостока до Бреста, и везде вижу блеск в глазах. К сожалению, этим сейчас не занимаются. Это штучный товар . Вот по «Культуре» пустили передачу, где просто хорошие актёры- Ульянов, Калягин, читали по книге. И это был шок. Люди отвыкли от этого. Недавно в школе я читал «Чёрного монаха» Чехова. Это очень трудный рассказ, и от одного парня я услышал «клёво». Для меня это было дороже всех аплодисментов в филармонии.

-В филармонии?

-В филармонии я часто читаю. «Моцарта и Сальери» я скоро буду там читать, Сокуров мне помог сделать этот моноспектакль, бесплатно мне помог. Он отрежиссировал не только  меня, но и хор, который поёт «Реквием». И хор не по голосам стоит, там каждый певец поворачивается в нужный момент. Сокуров даже снял этот спектакль, сделал документальный фильм по нему. И всё это без всяких денег. С Сокуровым и в фильмах о деньгах и речи не шло. Есть договор- сколько можешь, ну столько и заплати. Потому что всё, что он может, он всё даст. Его актёры обожают. Другого такого интеллигентного, деликатного, расположенного человека я не знаю. Кино- это большие деньги, а Сокуров говорил как-то, что он копейки не перерасходовал. Ему Путин обещал денег на «Фауста», и я знаю, что к его рукам ничего не прилипнет.

-То есть капитализация к вам не проникла?

-Не знаю, как ваше поколение, но нас учили, что богатым быть стыдно. Я не богатый человек, но и не нищий. У меня нет менеджеров, мне иногда в этом стыдно признаться, которые за меня бы всё бы делали. Я всё делаю сам. И когда меня спрашивают, сколько мне заплатить- я говорю, что не знаю. Они говорят: «Ну не знаете, так не знаете». И иногда мне проще бесплатно выступать.

-Вы не можете назвать свою цену?

-Не могу. Пусть сами называют. Уже поздно перевоспитываться. И вообще богатые тоже плачут. Можно быть духовно и материально богатым.

-А вы таких встречали?

-Ну, мы не видели богатых людей

-Вот не люблю эти призывы пожалеть бедных олигархов, которые стырили 80 процентов богатств всей страны. И ещё сейчас новая модная фишка- где хорошо, там и твоя родина.

-По поводу родины Пушкин хорошо сказал: «Любовь к отеческим  гробам»…

-А ведь глобализация, границы стираются и упрощаются…

-Понимаете, а куда девать язык? Ведь Пушкина никто ещё не перевёл на другие языки. Ведь гений Пушкина никто кроме русских не понимает. Они написали либретто к «Евгению Онегину». Набоков пытался, Цветаева пыталась- не получается. Что-то такое есть в русском языке. Очень плохо, что сейчас так с литературой обращаются. Что она необязательна. Можно пропустить цвет платья Наташи Ростовой, не это важно. Я родился в Туле, а Ленинград стал моей родиной. Я Тулу смутно помню, я там до 7 лет жил, красивый такой город, немножко грязный. Люблю Урал, а Москву не люблю, хотя там я жил. Москва какая то суетная, торговая, Что такое Родина- это место, где я родился? Не только. Родина это радость узнавания, погружения. Лучшего ощущения не было – солнцем освещённая трава и земляника, она мне тогда казалась очень крупной. И березки. Избитый образ, но он такой у меня. В детстве я часто бывал в Ясной поляне. Холмик Льва Толстого- святое для меня место. Домик Чехова в Ялте- тоже святое. Они дают ощущение наполнения своим миром, они сумели донести свой гений до следующих людей.

- Вы так блестяще читали Гоголя на мистерии в БДТ.

-Гоголь случайно появился. У них что-то горело, в БДТ мне предложили плоский пересказ его биографии. Я впился в Гоголя на дней 10, и нашёл в нём такие фразы современные, будто сейчас написанные. Про архитектуру, которую мы пытаемся сейчас сохранять. Я даже студентов своих позвал. Это всё должны были делать другие, но они тендер какой-то проиграли в последний момент. И я сам подбирал тексты. Я люблю Гоголя, хотя его не читаю в театре. Я снялся в фильме Натальи Сергеевны Бондарчук в фильме о Гоголе, я сыграл врача Тарасенкова. В Липецке на кинофестивале он получил  «Золотого витязя». Я не думаю, что этот шедевр, но это очень достойный фильм. Там очень хорошие актёры. Евгений Редько- очень похож, не сколько на портрет, сколько на памятник, который стоит во дворе лома, в котором Гоголь умер.

-Есть у вас идея, которая спать не даёт по ночам…

-Я прекрасно понимаю, что я пришёл к возрасту старости. Хотя старым я себя не чувствую. Зон в таком возрасте уже умер. Нам в юности он казался глубоким стариком, хотя он говорил: «Ребята,  изнутри  всегда цветущий возраст». И это правильно. Страсти не утихают. И любовь, и ненависть продолжаются. Немощи пока не чувствую, хотя уже быстро не побегу, отдышка замучает.  Лев Цуцльковский вчера рассказал про Акимова, у которого он в театре работал. Что вот Акимов мечтал выпить стакан хорошего чаю, прочитать на французском Жоржа Сименона и уснуть. Когда к нему пришли в Москве в гостиницу после триумфальных гастролей- там стоял недопитый чай, томик Сименона, а сам Акимов лежал рядом мёртвым. Иногда я об этом думаю. Много уже потерь. Ясин, замечательный театровед мой друг, уже 6 лет его нет, первая моя жена ушла. Мементо мори- думай о смерти. Живи, но так, чтобы не стыдно было умереть. Я неверующий человек,  я не верю тем, кто на старости лет стал креститься и молиться. Чтобы быть верующим, надо было с детства быть соответственно воспитанным. Коммунисты, когда со свечкой стоят, чтобы все это видели- нет, этого я не признаю. Но святое за душой у меня есть. Есть вещи, которым меня учили в советское время- надо делать добро, надо помогать, надо по капельке человеческое и душевное воспитывать. Вот у меня младший внук агрессивный это пройдёт, и по дочке своей вижу я, что это пройдёт. Он ещё многого не понимает, но надо воспитывать, прививать отзывчивость, доброту.

-А внукам вы на ночь читаете?

-Специально нет. Я не так много с ними общаюсь, они живут отдельно. Но на спектакли свои их водил. Жизнь так коротка- но надо уметь себя смирять. Чтобы не было стыдно. Не так много в жизни моей моментов, за которые я стыжусь, но они есть, и я никогда  об этом никому не скажу, это моё.