Шумилов Иван

ДВА ИОАННА

Иван Иванович Шумилов в 7 лет услышал «Турецкий марш» Моцарта в исполнении учительницы пения на уроке в 1 классе, и что-то с ним в тот миг произошло. В 15 лет он бросил школу, самостоятельно освоил  саксофон, а с 17 лет уже был профессиональным джазменом. Началась интересная бурная жизнь, гастроли по всей территории СССР, иногда по 3 выступления в день. Но на дне души постоянно зудела нежность к старинной музыке, которая в то время  в стране была жутким эксклюзивом и экзотикой, уносящей в иные миры,  а если назвать вещи своими именами- попросту отсутствовала- и в виде сборников нот, и виде исполнительской практики. В ходу было несколько имён- Моцарт да  Бах, Гендель да Вивальди, остальное тонуло во тьме времён. Востребованной была музыка советских композиторов и русской и зарубежной классики 19 века. 

В тот год, когда Иван Шумилов всерьёз заболел классической музыкой, ему исполнилось 30 лет. В свободное от джаза  время Шумилов стал совершенствоваться  в игре на флейте и занимался разыскиванием нот композиторов прошлых столетий.  Первой флейтой джазмена стала деревянная немецкая игрушка за 2 рубля. Это потом уже через руки Шумилова прошли многие бесценные старинные инструменты, которые ему приходилось всякими хитроумными способами доставать. Иногда дарили, иногда приходилось покупать или выменивать. Одну из флейт Шумилов выменял на самовар в Париже. Там же была добыта одна из лучших флейт Шумилова- в обмен на рукописную копию «Фантастической симфонии» Берлиоза. Потом эту флейту у Шумилова украли в Стокгольме, во время Пасхи.

Нот старинных композиторов катастрофически не было, их попросту в советское время не издавали. Шумилов всеми правдами и неправдами разыскивал ноты- в библиотеках, рукописных отделах,  книгохранилищах, антикварных магазинах. Чтобы эти ноты стали его личными и пригодными к использованию, Шумилов во времена отсутствия копировальной техники  нашёл гениальный,  дешёвый и доступный способ- он переписывал ноты вручную. В результате у него выработалась своя фирменная манера записи, очень удобная для современных исполнителей. Сейчас у Шумилова самая крупная в мире нотная рукописная  библиотека, насчитывающая десятки тысяч редчайших нотных записей. Иногда уже и сами оригиналы утрачены, но копии их скурпулёзно хранятся у Шумилова.

В Латвии на даче у своего друга Геннадия Гольдштейна Ивану Шумилову пришла в голову идея создать ансамбль старинной музыки. В середине 70-х это была революция на советской земле. Ансамбль назывался «Musica-practica».Идея Шумилова состояла в том, чтобы ансамбль не просто играл старинную музыку, которую ушлый Шумилов раскапывал из пыли времён, его основной идеей было музицирование с листа, наподобие того, как это происходит в джазе. Никаких репетиций. Живое виртуозное совместное действо. Именно –игра, никакой надутой серьёзности, удовольствие от общения при помощи голосов инструментов.

Внедрив моду на старинную музыку в среде элитарных музыкантов и слушателей, не удовлетворившись тем, что ансамбли старинной музыки стали появляться повсеместно, зародившись чаще всего от Шумиловского вируса, флейтист Шумилов решил идти дальше. Дело шло к перестройке. Шумилов стал задействовать для старинной музыки наиболее подходящие для прослушивания площадки- дворцы, музеи, парки, стал организовывать первые в СССР фестивали старинной музыки. Новая духовная радость- слушать вживую исполняемую старинную музыку в Павловске, Пушкине, Петергофе имеет   в качестве повитухи- Ивана Шумилова. Для исполнения возрождённой из забвения веков музыки Шумилов обзавёлся обширным гардеробом- бархатные камзолы, парики, иногда- рубище средневекового менинзингера.

Не всё было гладко, почему то любое самое невинное и чудесное начинание в нашей стране всегда проходит сквозь тернии. Во времена Перестройки фестиваль старинной музыки проходил в Малом зале Филармонии. Но ансамбль Шумилова пригласить на него позабыли. Тогда в знак протеста в течении всех 7 дней Шумилов играл старинную музыку с сотоварищами прямо на ступенях Казанского собора. После 40 минут музыки обычно появлялись 2 милицейские машины и забирали музыкантов к себе в обезьянник. Вызывался человек из управления культурой, вызволял ансамбль, и на утро всё повторялось по новой, пока чиновница по культуре не догадалась написать бумагу, что игра на ступенях Казанского собора- это тоже часть фестиваля.

В те славные дни противостояния настоящего трубадурского народного подхода к музыке –подходу чиновничьему, бездушному, Шумилов познакомился с Гребенщиковым. Так возникла их совместная пластинка «Противостояние». Потом было знакомство с Курёхиным, участие в его Поп-Механике,  записи соло на флейте для десятка  фильмов, в том числе-  «Господин Оформитель» и «Трагедия в стиле рок».

В трудные времена перемен  Шумилов потерял всю свою коллекцию старинных инструментов, которая была крупнейшей в России. 18 лет назад Шумилов переехал в Швецию, к Стокгольмскому музею Средневековья поближе. Теперь он там  и проживает в городе Густавсберге, на берегу озера, возле леса, где бродят дикие олени.

 Шумилов никогда не презирал ремесло трубадуров, он охотно играет и в филармоническом зале, и перед королём, и в метро, перед проходящими мимо горожанами. Сам музыку он пишет, но не считает это своим главным делом. Поставил Шумилов и несколько опер.  Первой была опера «Игра о Робине и Марион» в Юсуповском дворце. Иван Шумилов подобрал для неё тексты и музыку забытых композиторов, так как, коллекционируя  ноты, он не мог проходить мимо старинных стихов. В основу  легла музыка оперы  «Пастух», написанная Адамом де ля Галлеем в 13 веке. В Швеции Иван Шумилов сделал спектакль «Трубадур из Стокгольма». Поставлен он был  по стихам хулиганского поэта и композитора  19 века Бельмана. При постановке спектаклей Шумилов сам выполнял отчасти функции композитора.

История с подзабытым шведским композитором Иоганном Хельмихом Романом- это сам по себе целый роман, и одна из  наиболее ярких страниц биографии нашего героя. Началось всё с того, что Шумилову приснился шведский композитор. Шумилов вообще любит видеть всякие пророческие сны, слышать приказы высших сил и подслушивать музыку небесных сфер.

 Шумилов и его друг Сизиф дали мне прочитать письмо Иоганна Романа к шведскому королю, переведённое на русский язык Бьёрном Свенссоном. В этом письме с пометкой «Реляция об оскудении нравов в будущем» Роман связывает поражение Швеции  в Северной войне с оскудением муз. Виноватой Роман считает и Королевскую музыкальную академию, которую сам же он и создал «для прославления свейского гения». Музыка, коей назначено природой «жить с народом и в народе, совершенствуя его неустрашимый дух», оказалась оторванной от народа и запертой в Академии. Но грядут ещё более тяжёлые времена, когда «дух меркантилизма и сытого довольства усыпит дерзающую творческую душу, и на смену возвышенной музыке явится мертворожденное дитя пустого шума  обезумевшей массовой культуры». Честно говоря, при словосочетании «массовая культура» в письме автора начала 19 столетия мне стало как-то не по себе. Ещё больше мурашки побежали по спине, когда в своём письме Роман называл имя человека с берегов Невы, русского шведа, который возродит его музыку для того, чтобы «шведы чрез неё укрепляли свои корни». Произойдёт это не ранее чем через 300 лет после основания Санкт-Петербурга и после выстрелов из пушек фрегата «Штандарт». Зовут этого русского Иоанн Шумилов. Я не поняла, что это- розыгрыш ли чудака Шумилова, свыше всякой меры влюблённого в своё дело возрождения усопшей музыки, либо розыгрыш его друга философа Александра Сизифа, но вспомнила о провидце Сведенборге, посмотрела в голубые глаза Ивана Ивановича Шумилова, сидящего передо мной в кафе «Идеальная чашка»… и поверила всему.

         Не поверить в любом случае трудно. После вещего прихода к Ивану Ивановичу Иоганна  Романа, русский сновидец бросился в шведские библиотеки и архивы и за год раскопал, переписал от руки и издал факсимильно 50 процентов всего наследия Романа. Ещё за год были переложены для фортепьяно все инструментальные пьесы композитора. На факсимильные издания Романа Иван Шумилов тратил деньги, которые зарабатывал с флейтой в руках и шапкой в ногах на улицах и площадях Стокгольма.

 За выдающийся вклад в возрождение шведской музыки, за восстановление практически из небытия имени великого композитора, король Густав дал Шумилову премию- 15 тысяч шведских крон, на которые русский коллекционер купил себе королевскую можно сказать мебель.

            Проживание в Швеции позволило Шумилову издавать сборники «Музыкальные секреты», в которых он открывает музыкантам  забытые ноты и имена, которые раскапывает в шведских архивах. Второе направление- издание путеводителей по творчеству  более известных мастеров, но опять же с обязательными публикациями позабытых, возрождённых спустя 200-300-400 лет произведений.

В 1993 году Кембриджское биографическое общество назвало Шумилова  человеком года в области музыки. В 2005 Шумилова выдвинули на Нобелевскую премию. Премию Иван Иванович пока не получил, и даже этому рад, так как у него нет фрака и лаковых ботинок, необходимых для церемонии.

 Сейчас Шумилов всё больше интереса испытывает к воспитанию учеников. Его бесит сложившаяся система обучения музыке, когда все ученики во всех музыкальных школах долдонят одну и те же сотню-другую пьесок десятка авторов, а потом выходят с трепетом в зал и в миллион первый раз что-то играют перед хладными педагогами и скучающими родителями. Чтобы воспитать по настоящему любовь к музыке, нужно избавиться от ситуации, когда «умный дядя учит дураков», надо играть учителям в ансамбле вместе с учениками, надо заставлять учеников самих разыскивать интересную для них музыку, музыку и поэзию. Тогда из коттеджей богатых людей будет доноситься прекрасная живая музыка, а не мёртвый звук компьютеров и телевизоров.

Швеция всё меньше нравится Шумилову. Там слишком мало людей интересуется старинной музыкой. При огромной технической базе, при всей доступности к обучению и образованию, шведы ничего не хотят, залы стоят пустые, исторические деятели и национальные шведские герои оказываются забытыми, пока  к ним не приходят безумные, влюблённые в музыку русские, типа  Шумилова. Заветная мечта Ивана Шумилова- создать свою школу со своими методиками обучения в России, тем более, что практически все яркие музыканты, связанные со старинной музыкой, так или иначе с Шумиловым пересекались- были его учениками, или играли с ним в ансамбле, или пользовались его нотами. Мечта начинает сбываться- школа «Родничок» в Петергофе ведёт с Шумиловым переговоры.

У самого Шумилова тоже был свой духовный учитель- питерский мистик, философ и целитель Геннадий Романов. Главная идея Романова- о том, что мир держится на небольшом количестве людей с мотивацией на бескорыстную любовь, близка Ивану Шумилову. К сожалению, большинство людей ориентировано на то, чтобы исполнять какую-либо функцию, и тогда такой слуга  функции  теряет индивидуальность, его легко заменить на другого. 

            Шумилову часто задают вопрос: насколько нужно возрождать позабытую музыку, часто позабытую ещё при жизни самих композиторов. Если уже тогда она не была интересна, зачем её реставрировать сейчас, давать её новую жизнь? Шумилов отвечает, что в 17-18 веках не было плохих композиторов. Все композиторы, чьи произведения и имена выпали из воспроизведения в наши дни, все они- незаслуженно забытые. Работая в архивах Шумилов обнаруживал десятки одинаковых мелодий, которые по разному были записаны разными композиторами. Шумилов не считает, что они занимались плагиатом.  Никто ни у кого ничего не заимствовал. Просто в то время музыка считалась порождением божественной энергии, а задачей композитора было  записать надиктованное сверху. Поэтому вполне возможно, что одна мелодия проникала сразу в несколько голов, находящихся на огромных расстояниях друг от друга и живущих в разное время. Сейчас, когда так велики технические средства для записи музыки и её воспроизведения, тиражирования, творческий выхлоп невероятно мал. Музыка рождается скучная, невыразительная, примитивная, неотличимая друг от друга, удачные мелодии крайне редки.   

-В следующей жизни я непременно буду пианистом, начну заниматься с детства и прославлюсь в 14 лет, - говорит Иван Шумилов.