Быль и небыль неба

 

Наверное, пытаясь совпасть с некоей ощутимой в воздухе «партийной линией» на строительство нового космодрома на Дальнем Востоке, Русский Музей собрал выставку «Небо в искусстве». Она пройдёт в залах корпуса Бенуа до 1 ноября.

 Выставка выстроена  по принципу от наших времён к временам Руси 16 века. И в первом же зале «наших» времён можно споткнуться о некую чудовищную инсталляцию из несвежего сукна и раскрашенных китайских искусственных птичек, очевидно передающих кичёвый материализм общества потребления, а потом об «Небо в алмазах» Д. Каминкера, грубо сделанное из камней, обклеенных дешёвыми стразами, означающем натуральную древность небес и дешёвые ожидание мишуры на них,  и не пойти дальше. Потому что приёмы эти мы уже знаем, и от перемены материала для букв слова «Небо» чувств и мыслей в голове не очень прибавляется. Юмор Тихомирова, изобразившего писающего «Мужичка, созерцающего светила», соединяющего в своём акте телесное и неземное, и Любарова, изобразившего «Лунатиков» на крыше хрущовок, угнетает, и ты спешишь во второй зал, где натыкаешься на «Духовку»  Говоркова и Губановой, женскую объёмную голову, задыхающуюся в полиэтиленовом мешке. Небо этого лета показало нам, что, такое комфортное и незаметное при дыхании, оно в один миг может отказать человечеству в своей милости. «Небо над городом», представленное  художниками разных лет, поражает своей одинаковостью, своей шагреневой кожей, зажатой домами, и различимой лишь формой.   

            Но вот мы  видим изящную серию 1965-67 годов Франсиско Инфантэ «Проекты реставрации звездного неба», где звёздочки  выстроились в прямые линии, показывая всю абсурдность человека, желающего повелевать небесами, рассматриваем  прихватизированные людьми «Частные луны» Л.Тишкова и Б.Бендикова, где люди осуществили таки свою нелепую и слащавую мечту, и впадаем в экстаз восторга перед картинами  космонавта  Алексея Леонова, реально побывавшего в открытом космосе и  запечатлевшего свои ощущения на холстах.  Вся мишура вымученных арт-игр с «небом» опадает, прекрасная реальность «Первого выхода в открытый космос» и  размышления о том, что «Где-то здесь возникло человечество» звучат как финальный торжественный аккорд  симфонии.  «Искусственное небо» Д.Зайцева показывает нам возможную антиутопию, когда небо нам будут нагнетать на безжизненной планете устрашающие механизмы, а  мастер видео-арта Изуру Мидзутани  поражает нервно дёргающейся грудью- куполом, испускающем периодически «Слезы неба». Небо в искусстве начинает нам нравиться всё больше и больше.

            И вот мы попадаем туда, где живёт настоящее человеческое небо, небо великих  реалистов-пейзажистов Куинджи, Рылова, Борисова-Мусатова. Облако на картине Н.Дубовского «Притихло», весомо вспухшее, будящее детские чистые первые сочувствия природе, оно напоминает о многом, о том, что вот так же тогда в  1890-х набухала революционная ситуация, чтобы выбросить потом нам Ленина на фоне щемящих душу октябрьских революционных  закатов  (картина А.Рылова) и Маркса в виде Зевса, являющегося из небес (на картине неизвестного большевистского мечтателя 1920-х.). Поражает небо модного ныне мыслителя  И.А.Ильина на картине Нестерова. Это небо нервной осени, печалующееся и бурлящее вместе с мыслями философа.

            Другое крыло экспозиции показывает небо  символистов, завивающееся в узоры арт-нуво, языческое небо Рериха, декадансное небо Малевича. Поражает изобилие ангелов на  эскизе фресок Казимира Малевича, которого многие считают чёртом, а его «Квадрат» антииконой. В «Торжество неба» 1907 года мы видим осенний золотой рай с голенькими ангелами-одуванчиками, а небо 1930-х Малевича- это синие вспаханные полосы-борозды, на фоне которых безлико глядит в страшное будущее «Крестьянка».

            Этому небу, потерявшему Бога, вторит небо «Северной часовни» Виктора Попкова, в которое упрямо и трепетно всматривается нежный мальчик времён развитого социализма. И  логическая высшая точка этих всё более интересных и многообещающих небес- иконописные небеса 16 века, на которые пророка Илию живого берёт к себе  в огненную каплю-луковицу  Бог Саваоф,  а пророк Елисей удерживает Илию за полы.

            После этих небес можно уже более доброжелательно посмотреть на прыгающую с неба  «Женскую сборную Чечни по прыжкам с парашютов» Каллимы и на красного колдуна Гуцевича, летящего по своим делам вместо заката.

 

Ирина Дудина